Ненужная классика

Классика стала не нужна, потому что ее устремления объявлены устаревшими.

Комиссия Общественной палаты по культуре и сохранению историко-культурного наследия провела Общественные слушания на тему «Роль литературы в формировании нравственного общества и сильного государства». Одним из докладчиков был Н.Лобастов. Ниже приводится его выступление на слушаниях.

 Мой педагогический стаж – 30 лет, катастрофическое падение читаемости происходило на моих глазах. На нашем уровне этот обвал остановить невозможно. Преподаватели просто приспособились: или ограничиваются учебником, или сами кратко пересказывают тексты, или демонстрируют видео с экранизациями.
 Проблема это общая, государственная. Поэтому хотелось бы сказать о философии вопроса.
 Ее нам хорошо объяснил М. Булгаков. В повести «Собачье сердце» профессор Преображенский отвечает на этот наш вопрос так: «За 15 лет не было ни одного случая – подчеркиваю – ни одного, чтобы из нашего парадного пропала бы хоть одна пара калош. В марте 17-го в один день пропали все калоши. И с тех пор калошная стойка прекратила свое существование».
 Прекратили читать классику у нас также «в один день». В 1991-м пропала вся «книжная стойка», весь интерес читать.
Причина этого та же, что и в марте 1917-го,  – кардинальный пересмотр шкалы ценностей. Если в 17-ом объявили, что всё теперь общее, что счастье связано с уничтожением частной собственности и всеобщим равенством, то надо быть глупым, чтобы не забрать калоши в соседнем подъезде, где их много.
  А когда в 91-ом объявили, что разрешено всё, что не запрещено юридическим законом, что такая свобода и есть, оказывается, главное условие для счастья, то надо быть неразумным, чтобы после этого читать классику. Почему? Потому что классика сразу вступила в явное и глубокое противоречие с новым представлением о счастье, с новой объявленной сверху идеологией.
 Взять финальную сцену повести Пушкина «Дубровский». Герои молоды, любят друг друга, обеспечены и свободны. Можно поехать, например, в Париж и стать счастливыми, ведь для этого есть все возможности. Но героиня отвергает их.
 Читать о подобном добровольном отказе от свободы ради высшего принципа сегодня, когда высший принцип уже «отменен», – кто же будет?
 Речь идет не о нас с вами: мы по привычке читаем. Речь идет о молодежи. А они доверяют современной пропаганде в средствах массовой информации, воспринимая СМИ как нравственный законодатель. А там, несмотря на запрет по Конституции, активно проповедуется идеология – либеральная идеология гедонизма, что счастье зависит от успешности, богатства, красоты тела, в общем, «конкурентноспособности на рынке человеческого капитала».
Я смотрю в глаза учеников и вижу, что они свято верят: счастье – в получении удовольствий. Рассказы старых учителей о смирении Татьяны Лариной и о целомудрии Наташи Ростовой разбиваются о камень твердой веры в то, что вещают с экранов. Как замечательно сказал один осужденный, послушав меня пять минут: «Вы что, серьезно хотите конкурировать с телевизором?!» Я вынужден был согласиться, что бодаться теленку с дубом действительно нелегко…
 Но новую идеологию несут не только СМИ.
 В образовании объявлен главный принцип – успешность. Позвольте мне как учителю литературы напомнить, что все положительные герои классики – люди неуспешные. Ни Татьяна Ларина, ни Маша Миронова, оставшаяся сиротой, ни тем более пошедшая на панель Соня Мармеладова.
Они неуспешные – но счастливые!
  Такие же герои, как  Онегин, Печорин, Базаров, Чичиков, став успешными, принесли окружающим лишь страдания и смерть. Они ратовали за свободу самовыражения. Самовыразились, - но счастливыми не стали.
 Вот и читай после этого таких «неправильных» классиков!
 Получается, перед нами только два пути: или классику поменять, привести ее в соответствие с «общечеловеческими ценностями», с Европейской хартией, с решениями Совета Европы и т.д. На Западе, кстати, уже пересматривают, например, «Хижину дяди Тома» на предмет несоответствия принципам толерантности. Или другие классические книги - на предмет гомофобии.
 Или же придется привести нашу жизнь в соответствие с миропониманием нашего народа и лучших его представителей. Правда, при этом пойти наперекор «общечеловеческим ценностям» толерантности и прав человека. Сказать твердое нет ювенальной юстиции, феменизму, гендерным нормам и т.п. Трудный выбор. Но я думаю, не труднее, чем был у наших предков на полях боевой славы.
 Кстати, классика всегда была неудобной. Она мешала и коммунистам. Их ошибка – они не выкинули ее с корабля, она их корабль и потопила. То, что мы освободились из плена коммунистических иллюзий, во многом благодаря нашей классике. Когда в первые годы советской власти вновь вернули в программу классику, эмигранты воскликнули: «Ура! Спасена Россия! Несколько страниц Пушкина и Достоевского смогут противостоять всей мощи коммунистической пропаганды в СССР».
Итак, проблема читаемости – это лишь часть общей проблемы нашего общества. И решить ее невозможно без решения главной проблемы – мировоззренческого выбора пути России.
 Надо честно признаться: в рамках либерального представления о счастье эта проблема не решается!
 Рискну сказать: падение интереса к чтению – это хорошо. В том смысле, что это тот самый гром, который заставляет русского мужика… что-то предпринять. Это один из показателей того, что мы свернули с верного пути, оторвались от своего народа, от его традиций, культуры, веры. Собирая материал для своей книги, я с удивлением обнаружил, что позиции современных программ и учебников вступают в явное противоречие:
а) с христианскими ценностями;
б) с позицией народа;
в) с позицией самих авторов.
  Первое понятно без комментариев.
 Второе узнать тоже несложно: достаточно сравнить народные поговорки с тезисами учебников – и вы ахните.
 Третье. Возьмем лишь один пример. Во всех учебниках в творчестве Пушкина одна из основных тем - тема дружбы. Но любой первокурсник-педагог или психолог - скажет вам, что дружба свята только для молодых, это возрастное; и считать, что Пушкин впал в детство и остался в этих детских штанишках наивной веры, - ложь и лукавство. Кстати, послушаем самого поэта:
И свет, и дружбу, и любовь
В их наготе отныне вижу.
Но все прошло, остыла в сердце кровь,
Ужасный опыт ненавижу…
Можно приводить много примеров нашей современной оторванности от классиков. Взять простой пример – ЕГЭ.
Встречаю племянника, он рассказывает, как сдавал изложение… без учителя. Как без учителя? Он отвечает: диктовал компьютер. Я по наивности не понял – почему? Да потому, разъясняет он мне, «непродвинутому», что учитель может голосом помочь своим, а компьютер – бесстрастный.  
 И мне стало стыдно. Достоевский в блуднице и убийце умудрился найти человека, а мы в учителях нашли потенциальных преступников!
 Как видим, пропасть между классикой и нашей жизнью всё больше растет.
 Причина, думаю, лежит на поверхности: мы идем в разные стороны. Достоевский пошел в сторону веры народа, в сторону евангельских истин, а мы сегодня – в противоположную сторону, отсюда такие ляпсусы общероссийского масштаба.
 И последнее, о чем хотелось бы сказать, это вопрос авторитетов.
 Новый год, все сидят за столом и смотрят телевизор. Время подводить итоги, еще один год прожила наша страна и наш народ. Я все реже смотрел телевизор, но тут пришлось… Помню, в тот год наши ребята поднимали со дна моря «Курс», строители восстанавливали сметенный половодьем в Сибири город, еще не зажили раны Чечни… Но на экране этого нет, а есть, как бы помягче выразиться, клоуны. Я представил себе наших ребят-героев, сидящих также у экрана со своими детьми. Они, наверняка, спрашивают своих отцов: «Папа, почему вас нет на экране, почему там эти «кривляки»? Вас предали?» И как после этого дети героев будут служить государству?
Так и в литературе, один в один. Учебники строятся на мнении тех, кого сами писатели близко бы к своим книгам не подпустили. Но ведь есть же истинные герои – герои мысли – Киреевские, Хомяков, Аксаковы, Розанов, Бердяев, Флоренский, Булгаков, Соловьев, Франк, Фудель и т.п., которых учебники упорно игнорируют. Белинского, который и немецкого языка-то не знал, над неграмотностью которого смеялся еще Пушкин, цитируют все и много. Достоевский писал о нем: Белинский – «смрадная букашка», способная ругать «Христа по-матерну», бить «по щекам свою мать (Россию)». Для нас же он – высший авторитет. А истинных героев мысли, которые напрягались, служили Отчизне и народу, пытались понять наших великих писателей, добрались до самых глубин понимания их творчества, - ученики в школе не знают совершенно! Разве это не предательство?!
 Не молодежь перестала читать, это мы с вами отобрали у них лучшие книги, отобрали пути к истинному счастью.  
 Падение читаемости - это сигнал, что мы уклонились. Классика и создана, чтобы быть неким камертоном для будущих поколений в их метаниях. И надо найти в себе мужество признаться в этом и сообща потихоньку возвращаться к истокам, к почве, к классике, к вере своего народа, давшего миру великую литературу. Привести в соответствие нашу жизнь с мировосприятием Пушкина, Гоголя, Достоевского…
 И тогда, я уверен, мы еще станем свидетелями настоящего всплеска интереса к великой русской литературе! Люди будут жаждать нового прочтения вечных классиков, ведь она помогает обрести истинное счастье, а кто же его не желает!
 Хочется пожелать всем нам мужества повернуть наш тяжелый российский корабль на прежний курс, по которому он шел тысячелетие.
Н.Лобастов

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить